Альфред Сислей - мастер лирического пейзажа


Альфред Сислей (фр. Alfred Sisley) — французский живописец, мастер пейзажа. По происхождению англичанин. В 1860-1863 гг. учился в Париже в мастерской Ш.Глейра, испытал влияние Камиля Коро. Один из ведущих мастеров импрессионизма.






















>Биография.
В 1902 году молодой Анри Матисс спросил Камиля Писсарро: «Что это значит — импрессионист?» «Импрессионист — это художник, который всякий раз пишет по-новому», — был ответ. «Кого же тогда можно назвать типичным импрессионистом?», — спросил Матисс. «Сислея», — ответил Писсарро. Писсарро, один из «отцов» импрессионизма, знал, что говорил. Примечательно, что это признание было сделано три года спустя после смерти Сислея, когда художника, казалось бы, навсегда «сдали в архив». Писсарро был уверен, что эта ошибка быстро разъяснится. Но чтобы это случилось, публике предстояло «прозреть».
Англичанин по происхождению, Альфред Сислей получил известность как французский художник, творчество которого принадлежит к несомненным достижениям импрессионизма. Имя Сислея привычно ассоциируется с центральной провинцией Франции, с французским импрессионизмом, но в действительности Сислей был англичанином — англичанином, лишь трижды в жизни побывавшим на родине. Его отец, Уильям Сислей (1799-1879), и мать, Фелиция (1808-1866), приходились друг другу двоюродными братом и сестрой. Они происходили из старинного купеческого рода, издавна связанного с Францией (дед художника, например, возил в Англию парижские товары и был женат на француженке). В 1830-х годах Уильям окончательно осел во Франции. Поначалу он служил управляющим складами одной из торговых компаний, а затем основал собственное дело. Альфред, родившийся 30 октября 1839 года, был четвёртым, последним, ребёнком в семье.
Он рос, окружённый заботой и лаской родителей. С его решением стать художником отец смирился, хотя ему это не особенно нравилось, назначив ему достойное содержание. В 1860 году двадцатилетний Сислей приступил к учёбе в мастерской Ш. Глейра (1806-1874). С учителем Альфреду повезло — тот был мягок, внимателен, неагрессивен. Недостаток (на взгляд молодёжи) же у Глейра был один — его приверженность академизму. В мастерской Сислей встретился и подружился с по-настоящему близкими людьми, составившими впоследствии ядро группы импрессионистов. Это были К. Моне, О. Ренуар, Ф. Базиль. В 1863 году все четверо покинули мастерскую Глейра, отправившись в свободное «плавание» — открывать новые художественные материки. Друзья стали вместе работать на пленэре недалеко от Барбизона, в окрестностях Фонтенбло. В начале творческого пути художник находился под влиянием Моне, но достаточно быстро сумел выработать собственный стиль, прославивший его как мастера лирического пейзажа. Сислей на фоне своих энергичных товарищей несколько стушёвывался. Он, как вспоминал Ренуар, «был очаровательным существом, не способным возразить даже женщине». Ренуар не однажды писал своего приятеля — на этих портретах мы видим очень приличного молодого человека. Сислей без труда «уживался» в любой компании, с удовольствием играл в карты и на бильярде — другими словами, был «человеком, приятным во всех отношениях».
Что касается влияний, испытываемых молодым художником, то, по собственному признанию, он очень любил произведения «барбизонцев», что немудрено — Сислей изначально ощущал себя пейзажистом по преимуществу, что сближало его с художниками «барбизонской школы». Ещё одно имя, которое следует назвать, — Камиль Коро (1796-1875). Сислей на всю жизнь сохранил привязанность к его творчеству, называя себя его наследником.
Ранние вещи Сислея — это тщательно прописанные виды пригородных лесов и деревенских улочек. В 1866 году две подобных работы были показаны в Салоне, но общая атмосфера официального Салона не удовлетворяет художника, и спустя несколько месяцев он — вместе со своими единомышленниками — организует оппозиционный Салон независимых, где зрители могли познакомиться с отвергнутыми официальным Салоном работами.
К этому времени относятся и существенные перемены в личной жизни Сислея. В середине 1860-х годов у него вспыхнул роман с натурщицей Эжени Лескузе (1834-189. В 1867 году у любовников родился сын, Пьер, а 1869 году — дочь, Жанна. Отец Альфреда, рассерженный «недостойным поведением» сына, лишил его содержания. Сислей оказался на пороге нищеты. В сущности, такое положение продлилось до конца его жизни.
Ренуар вспоминал о спутнице художника как об «очень чувственной, но слишком благовоспитанной» женщине. Её портретов Сислей не писал — Эжени появляется на некоторых его полотнах в виде неясной фигуры на фоне пейзажа. В письмах Сислея упоминания о ней встречаются лишь косвенные — они довольно туманны. Таким образом, Эжени остаётся «непроявленным» персонажем в судьбе Сислея. Впрочем, одна её отчётливая характеристика всё-таки известна, но дал её художник уже после её смерти. «Когда у меня опускались руки, — вспоминал он, — моя добрая и отважная подруга всегда старалась поддержать меня, говоря: „Нужно сражаться до последнего“.
В 1870 году началась война с Пруссией, разбросавшая товарищей Сислея. Сплочённый круг на время распался. Для самого Сислея война имела катастрофические последствия. Она разорила его отца, и надежды на серьёзное наследство растаяли как дым. Наступление прусских войск вынудило художника бежать из Парижа, бросив всё своё имущество, в том числе и картины. Они пропали. Поэтому раннего Сислея мы знаем лишь по 17-ти работам, которые ему удалось продать до войны.
После войны Сислей вместе с семьёй обосновался в Вуазене, рядом с городком Лувесьен, к западу от Парижа. С Вуазеном связан зрелый период творчества художника. Он без устали работал, всякий день выходя с мольбертом на берег Сены. Если же шёл дождь или на улице становилось слишком холодно, Сислей писал, сидя возле высокого окна в своей мастерской. Летом 1874 года он совершил краткую поездку в Англию. Там он написал серию великолепных видов Хэмптон-корта. Вернувшись из Англии, Сислей перебрался в Марли, где написал ещё одну свою серию — едва ли не лучшую. Темой для неё послужило наводнение 1876 года.
Он писал деревенские улочки, берега заливов, мосты и лодки, площади маленьких городков, словом все то, во что художник был влюблен. Его пейзажи отличались свежестью и непосредственностью восприятия, глубиной переживаний, простотой и искренностью тем и образов, тонким колористическим чувством. Его чарующие изображения природы с легким оттенком грусти завораживают удивительной передачей настроения в данный момент времени.
В картинах Сислея всегда поражает небо — трепетное, постоянно меняющееся, как окружающая жизнь: то нежное и меланхоличное, то темное и бурное. „Я всегда начинаю свои картины с неба, — объяснял Сислей. — Это для меня не просто пустое пространство и не фон для пейзажа; это ключ ко всей композиции. Небо придает своими плоскостями не только глубину картине, но и вносит в нее движение. Оно же служит источником света для всего полотна“.
Небо, которое художник писал с особенным удовольствием, всегда пребывает в изящной гармонии с пейзажем. „Может ли быть что-нибудь прекраснее летнего неба, — однажды воскликнул он, — синего, высокого, с легкими белыми облаками!“
Пейзажи Альфреда Сислея — ничем не замутненное окно в мир. Художник словно приглашает зрителя совершить прогулку по картине, заглянуть в ее дальние уголки, рассмотреть все детали. Учеба у старых мастеров дала о себе знать, сделав композиции художника естественными. Сислей никогда не скрывал своей привязанности к голландским мастерам пейзажа XVII века, таким, как Хоббема или Рейсдал. Увлечение творчеством „барбизонцев“ тоже оставило свои следы в его работах. Излюбленными мотивами Сислея были дороги и мосты — устойчивые „декорации“ многих его картин. Они, как и другие искусственные сооружения, коренным образом меняют пейзаж, свидетельствуя о присутствии человека, заново „конструирующего“ окружающий его мир.
Сислей всегда стремился жить вблизи рек, поэтому вода, в которую, кажется, был не на шутку влюблен художник, — непременный элемент его картин. Даже там, где ее нет в привычном „водоемном“ виде, она все равно присутствует, превращаясь в дождь или снег. Вода, со своей изменчивостью, вообще привлекала импрессионистов, являясь для них земным „эквивалентом“ неба. Для Моне любой пруд становился источником драматических сюжетов, претворяясь на его полотнах в бурную стихию. Вода у Сислея выглядит гораздо спокойнее и, если можно так выразиться, дружелюбнее по отношению к человеку. Она одушевлена присутствием человека, который возводя акведуки, водопроводные станции, плотины, делает „облагороженным“ ее существование и превращает в еще одну область приложения своих трудов.
Времена года и их смена — еще одна тема творчества Сислея. Художник писал зимние сцены, свежую зелень ранней весны, жаркое летнее солнце и глубокие краски осени, варьируя время суток, погодные условия и освещение. Времена года у него никогда не становились метафорами. Зима у него всегда зима, со всеми ее атрибутами, выписанными реалистически, а лето — это лето. Но происходит чудо — отстраненный взгляд на природу сделал эти картины Сислея самыми поэтичными работами в истории импрессионистического пейзажа. Единственное, чего мы не найдем у Сислея, — ночных пейзажей. Темноты Сислей не любил.
До XIX века снег крайне редко появлялся в европейской живописи, можно вспомнить разве что Питера Брейгеля и еще нескольких голландцев. В XIX же веке художники заинтересовались снежным пейзажем. „Барбизонцы“ и Курбе заново открыли эту тему, как бы подготавливая почву для того массового увлечения подобными видами, которое было распространено в среде импрессионистов, особенно у Моне, Писсарро и Сислея. Природа как бы благоволила этому увлечению — в 1870-е годы во Франции стояли необычайно холодные и снежные зимы. Импрессионисты, обращаясь к „снежной“ тематике, не повторяли друг друга. Если тому же Моне снег позволял показать его умение передавать тончайшие оттенки белого цвета, то Сислей стремился, прежде всего, создать впечатляющий образ зимы. Он написал своеобразную биографию снега — от первых ненадежных снегопадов до весенних оттепелей.
В отличие от большинства своих единомышленников-импрессионистов, Сислей никогда, по большому счету, не писал людей на фоне пейзажа — пейзаж был ценен художнику сам по себе. Человеческая фигура у него входит в этот пейзаж в качестве органичного, но вовсе необязательного его элемента. Его герои обыкновенно помещаются на среднем или заднем плане, как бы теряясь в пейзаже, и лишены индивидуальных черт. Более того, они, как правило, повернуты к зрителю спиной, удаляясь от него.
Работы Сислея всегда оказывались в тени картин Моне. В броскости манеры Сислей, разумеется, заметно уступает Моне, писавшему свои пейзажи размашисто, ярко, необычно. Но вряд ли это недостаток — скорее, сознательная установка. Сислей наиболее „реалистичен“ в среде импрессионистов. Работы художника — плод его упорного, неравнодушного наблюдения. Он, явно „упиваясь“ своими пейзажами, не навязывает собственного взгляда зрителю. Один из французских критиков писал о том, что Сислей „был певцом спокойных синих рек и цветущих садов, освещенных солнцем холмов и прилепившихся на их склонах деревушек с крытыми красной черепицей домами, но, прежде всего, он был певцом французского неба“.
Активно он участвовал и в художественной жизни. Сислей был одним из главных организаторов групповой выставки импрессионистов (они тогда были объединены в „Акционерное общество художников-живописцев“; самого термина „импрессионисты“ ещё не существовало), состоявшейся в 1874 году. На ней он показал шесть своих работ, но они не вызвали интереса у критиков, писавших в основном о Моне и Писсарро. Его картины, вообще, не пользовались спросом, а так это был его единственный источник дохода, то Сислей в материальном отношении жил всё хуже и хуже. Частая смена квартир была вызвана именно этим. В 1879 году он потерял отца. Перенесённые испытания наложили отпечаток и на творчество художника. Картины, которые он писал после этого, сильно потеряли в радостном ощущении бытия — по сравнению с работами периода жизни в Лувесьене и Марли.
С 1880 года и до самой смерти Сислей жил в Морэ-сюр-Луэн. Это было добровольное изгнание. Художник устал от борьбы за успех. Ему трудно было оставаться рядом со своими преуспевающими товарищами. Кажется, особенно он ревновал к славе своего ближайшего приятеля, Клода Моне. На фоне яркой манеры Моне работы Сислея смотрелись почти классическими, хотя на самом деле были правоверно импрессионистическими. Но в этих тонкостях тогда никто разбираться не хотел. Сислея охватила глубокая депрессия. С этого времени он перестал участвовать в выставках импрессионистов.
Впрочем, затворником он не жил. В Морэ художник завёл массу необязательных знакомств. Кроме того, его навещали немногочисленные поклонники его дарования и молодые художники, обладавшие более зорким зрением на новое, нежели поверхностная художественная критика. Работал художник по-прежнему много. Не чурался он и эксперимента, написав ряд картин пастелью и создав несколько монументальных полотен, запечатлевших старинную церковь в Морэ.
Три летних месяца 1898 года он провёл вместе с семьёй в Корнуолле и на южном побережье Уэльса. В Кардиффе художник официально оформил свой брак с Эжени, после чего стал законным отцом своих детей. В новом качестве официального мужа своей жены он, к сожалению, пребывал недолго. В 1898 году его жена заболела раком горла. Болезнь протекала мучительно, и Сислей оставил живопись, чтобы ухаживать за Эжени. Он уже знал, что та же самая болезнь „съедает“ и его самого. В январе 1899 года, похоронив жену, он пригласил Моне к себе в гости. Встреча старых друзей была горькой. Сислей попросил Моне позаботиться о Пьере и Жанне. Спустя неделю художник скончался и был похоронен рядом с Эжени на местном кладбище. На могилу положили тяжёлый, покрытый мхом камень, привезённый в Морэ из столь любимого Сислеем леса Фонтенбло.
  • 0
  • 02 апреля 2012, 11:20

Комментарии Вконтакте (0)

Комментарии (0) свернуть / развернуть

Зарегистрируйтесь, чтобы написать комментарий и получить доступ ко всем возможностям.